Дорогая моя! Здравствуй мамочка! Удивляешься молчанию долгому? Не надо… Была бы рядом, многое рассказал бы. Вот уж истинно, в таких лишь условиях познаешь полной мерой цену семьи, нашей семьи. И раньше знал я это, но теперь чувствуется очень, до боли. Особенно в трудные минуты. Ну, а без них не бывает.

Не один раз в жизни в самые неожиданные моменты приходилось мне получать удары, порой очень сильные, но привыкнуть к ним нельзя. Сегодня весь день хотелось быть одному. Лишь к вечеру вырвался. Ушел побродить в поисках ягод. Место выбрал безлюдное, но и малоягодное. Знал, что ягоды здесь повыбрали, да была уверенность, что до меня собирали плохо. Ведь лучшие ягоды в траве, в кустах. Искать их трудно, терпенье надо. Зато труд вознаграждается сторицей, высокого качества земляникой. Одному же побыть не удалось. Все время ты была рядом и все остальные, родные, близкие и далекие. Вы были на каждом шагу. Сорву ли кустик ягод, вспоминаю, как в детстве любил, обвязав их ниточкой, принести их тебе, красивые, и наслаждаться твоим довольством; увижу огромный лесной колокольчик, вспомню вечно дорогую, покойную нашу Сашеньку (прости, родная, за боль этой фразы), она так любила эти дивные цветы… Закрапал дождик. Недолго. Дивное зрелище. Солнце спряталось на горизонте. Там чистое, чистое небо. А передо мной, впереди и сверху - багряные от заходящего солнца облака. И дальше на фоне убегающих туч, огромные ворота дивной радуги. И, кажется, вот в это ворота надо вступить, кажется, обретешь силу огромную и дух непреклонный. Они далеко…Такая картина, преисполненная красоты несказанной, вселяет в меня решимость идти тверда по избранной дороге.

Перечитал все ваши письма, твои, Цилечки, Зорика (от Любок вот нет ни слова), долго рассматривал ваши фото. Послал Зоре два письма, в них вложил чистой бумаги и конверты. Может напишет тебе на моей бумаге. Или вдруг получишь конверт с адресом, написанным моей рукой, а письмо от Зори. Как бы хотел я быть с ним вместе. Пишет ли он? Как часто? Очень тебя прошу, непременно излагай содержание его, папы писем. Очень заметно темнеет. Хотелось написать для бабушки краткий международный обзор. Теперь ведь вам не с кем поговорить о политике. Тебе все некодга, сделаю это в другой раз. Получил ответное письмо от Марии Сауловны, моей соседки. Тяжелая доля досталась ей. По письму видно: на нервах держится. Был ли Яков? Как Любок? Хозяйство твое? Пиши мне чаще. Ну ладно, кончаю свое пустое письмо. На днях напишу снова. Привет сердечный Раечке, коль не уехала. Открытку ей писал давно. Последние дни много занимался комсомолом. Все. Твой Илья.

Письма Иоффе Ильи Соломоновича своей сестре - Любе

Дорогая Любочка!

Близится день твоего пятнадцатилетия. Славная знаменательная дата! В эти дни мои мысли все чаще и чаще обращаются к тебе. Да и не только мои, всех нас: и Зори, и папы, и тех, кто с тобой, и тех, кто вдали. И это не случайно. Дело не только в твоем юбилее, хотя это день знаменательный. Дело еще и в другом. Ты знаешь всю нашу семью - все ее радости, и печали, все ее несчастья, но об этом после. Сейчас, именно в эти дни, Зоря, а за ним и я, встали на границу жизни и смерти. Мы оба твердо решили - жить, за жизнь биться до последнего. Во имя чего мы пошли на войну? Почему именно теперь? Почему мы решили, что жить нам необходимо, именно необходимо, а не просто - хочется? Но раз мы идем в бой, мы прекрасно понимаем, что остаться живым - это не всегда от нас зависит, но твердо решили делать все, что от нас зависит и жить. Это не значит, конечно, избегать боя, прятаться (это лучше всего можно было делать, будучи дома, а дома мы могли быть), мы следуем другим правилам. Хочешь жить - убей немца! Убей - или он убьет тебя! Убей - или он будет топтать нашу землю, убей - или он будет терзать наших людей, убей - или ты будешь рабом, у тебя не будет семьи, не будет счастья, не будет жизни.

И мы твердо решили - бить немцев. Но одного решения мало - надо уметь. Надо быть готовым ко всему: к лишениям, тяготам, голоду, холоду, и прочим, ко всему, что называется - "война". К этому - готовы. Короче, мы решили, что жизнь наша не оборвется по нашей вине. Но оборваться она все же может в любую минуту. Война есть война. А войны без смерти не бывает.

Мы это знали. Так почему же мы на это пошли? Это ты знаешь. Мы любим свою родину, свободу, труд, знания, мы любим Человеческое и ненавидим фашизм, ненавидим мрак, бесправие, рабство, насилие. Поэтому мы пошли. Об этом можно говорить без конца, ибо нет границ тому, что дала людям наша страна, нет границ Ленинским идеалам. За них мы пошли. Мы любим свою семью, маму, тебя, бабушку, Цилю и Ольку, мы любим папу и нашу незабвенную Александру, нашу Сашеньку. Мы любим друг друга; за вас мы пошли. За нашу любовь, за нашу семью, "кровь за кровь" - так пишет мне Зоря. Кровь за кровь. Мы будем мстить за наших людей, за Сашу, в образа которой миллионы невинных жертв этой кровавой войны. Война длится уже третий год. Мы же лишь включаемся в нее. Мы и раньше не были в стороне. Мы честно работали на заводе и принесли много пользы. Любок! У меня нет возможности писать тебе все мои мысли. Времени нет. Все вышеизложенное я писал в течении недели, неделю тому назад. Одно лишь скажу. Перечитай Зорика письма. В них все. Я же больше насчет "идеалов". Пойми одно. Я крепко люблю тебя и хочу, чтобы в пятнадцать лет перед тобой ясно стоял догмат твоей жизни. Когда-то я читал книгу…

Мне некогда, Любок. А так много хочется сказать. Желаю тебе очень много хорошего. Да, так в чем же цель? Дело в том, что ты осталась единственной из нашего поколения Ефимцевых, ты должна представлять нашу семью и поднять честь нашей фамилии. Итак, долг. Здесь же мы сами постараемся. Но может статься, что ты вообще останешься одна у нашей мамы. Сможешь ли ты (вместе с Цилей) сохранить семью нашу, пусть без нас, но с ним? Ведь маме одной это не по силам. Должна смочь. Так-то вот. Поэтому-то любили всех нас. Все чаще и чаще идут к тебе. Крепко тебя обнимаю, твой брат сержант Илья. Июль 1943. Москва - Нарофоминки - Малый Ярославль - Сухиничи - Козельск.

Здравствуй Цилечка!

Погода паршивая, а так все хорошо. Проезжаем красивые места, суровые и величественные. Горы, лес. Все чаще думаю о вас, тебе, Ольке. Как мама? Когда получу письма, не знаю. Пиши мне чаще. Может, какое и дойдет. Привет передай всем, всем. Как ты кончаешь год? Учись, Цилька, непременно. Твой Илья.

Письма Комм Наума своей семье

18 ноября 43 года. Здравствуйте, мои дорогие!

Сегодня у нас торжественный день и большой праздник! Нам вручают гвардейское знамя. Прибыли гости во главе с большим начальством. Наши бойцы приводят себя в порядок: бреются, чистятся и т.д. Вот и я сейчас сижу, как огурчик: побрился, умылся и пришил себе новый воротничок. Правда пришил криво, никак не научусь шить. Возможно, что примерно в средних числах декабря, увижусь с вами, мои дорогие. Подробности сообщу, когда этот вопрос окончательно разрешится. Почему вы все замолчали. Цилюська тоже мне перестала писать. Молчание меня беспокоит. Будьте здоровы, всех вас обнимаю и целую. Ваш Наум.

Письмо Иоффе Ильи Соломоновичу семье Комм

Дорогие Софья Абрамовна и Лев Наумович!

Привет вам сердечный из ….Из нашего советского …. Получил письмо от Софьи Абрамовна, отрадно было. Спасибо. Наумчика я потерял из виду вот уже месяц. Где он сейчас - не знаю. А перед тем, как я вступил в бой, виделись. Наум был санитаром при госпитале. Я здоров и бодр. Крепко вас обнимаю и желаю здоровья и сил. Ваш Леля. Орел. 30 августа. Полевая почта № 16728-е.